+7 (991) 333-25-14 fondsmerch@yandex.ru

ГЕРОЙ РОССИИ ВЯЧЕСЛАВ БОЧАРОВ: «ВРОДЕ СТАЛ ПОХОЖ САМ НА СЕБЯ. ДАЖЕ ФОТОГРАФИИ НА ДОКУМЕНТАХ МЕНЯТЬ НЕ ПРИШЛОСЬ»

— В тот день взрыв в захваченной школе произошёл внезапно для всех — для нас, заложников и террористов, — рассказывает Вячеслав Бочаров. — Мы два дня держали под наблюдением каждый сантиметр школы. Боевиков вроде немного, но они прикрывались живым щитом из более чем тысячи женщин и детей.

А после взрыва стояла только одна задача — спасти как можно больше заложников. Стрельба стояла дикая. Навстречу нам бежали женщины и дети, все в крови — кто в своей, кто в чужой! Их ловили наши ребята и на руках выносили из огня.

Моей группе предстояло первой войти в школу и разведать обстановку. Но как пройти эти 25 метров по асфальтированной площадке... Я никогда в жизни так не бегал: пули бьют под ноги, гранаты из подствольника рвут воздух осколками. Рядом со мной, буквально в метре, падает женщина. Пуля боевиков попадает ей в голову, мозги дымятся на асфальте.

Часть моих ребят пошла к главному входу в школу, а мы с двумя офицерами, Скрипкой и Боцманом, кинулись в санчасть, где был вход в спортзал. Террористы поливают нас свинцом — мы же перед ними как на ладони. А их не видно за окнами. Куда стрелять?

«Ты о нас подумал?»

Дверь из санчасти в спортзал оказалась замурованной. Мы пошли другим путём — по открытой местности, под огнём боевиков.

Я многое видел в жизни, а здесь сердце сжалось в комочек. Перед входом в спортзал лежал убитый мальчик, года полтора от силы. И мёртвые глаза с длинными ресницами смотрели на меня... В спортзале живых осталось человек десять... Боевиков там не было. Погибшие лежали слоями. Просто кровавое месиво. По мёртвым ползают живые женщины и дети, их криков не слышно, всё заглушает стрельба. Я пытаюсь их вытащить, а они все в крови, из рук выскальзывают. Собрал всех живых и перенёс в безопасное место. А сам кричу в рацию:

— Прекратить стрельбу! Тут только мёртвые!

— Мы не стреляем! — отозвалась рация. — Стреляют местные!

Тем временем спортзал загорелся. Потом кто-то говорил, что спецназовцы применяли огнемёты. Враки! Спортзал загорелся изнутри. От взрыва. Как потом выяснилось, стреляли действительно местные — ополченцы из отрядов так называемой самообороны. Откуда у них было столько оружия и куда потом стволы исчезли? Почему так много было там неизвестных людей с оружием?

Бочаров передал информацию в штаб, затем вернулся к окнам, чтобы расчистить вход для других бойцов спецназа. На втором этаже он едва не попал в ловушку — не знал о том, что боевики, захватив заложников, засели в актовом зале. Там с пулемётчиком, державшим коридор, Вячеслав начал дуэль. Один!

Пуля попала полковнику в голову. Про такое ранение говорят: не жилец!

— Как на духу говорю, — продолжает Вячеслав Алексеевич. — Кровь по лицу хлещет, а я в сознании...

Потом, как мне рассказывали, меня из школы вынесли... Смотрят: вроде свой. В камуфляже, при автомате. А лица нет. Отвезли в госпиталь Владикавказа. Раненых было столько, что в коридорах складывали. Какие имена? Какие фамилии? Спустя несколько дней на самолёте МЧС меня доставили в НИИ им. Бурденко. Дней через пять приоткрыл глаза, вижу синие стены с чёрными дырами... Смотрю на мир, словно на чёрно-белые контурные карты, — у нас были такие в школе. Как потом оказалось, сетчатка глаз от контузии рассыпалась.

Вроде люди рядом. Кто они? Чутьё подсказало, что я, похоже, в безопасности и могу не бояться тех, кто рядом. Шевельнул рукой, показав, что могу писать. На три слова «ЦСН, ФСБ, Бочаров» ушли все силы. Слава богу, легализовался.

Так и лежал, не помню, сколько дней: то очнусь, то вырублюсь. Весь в проводах, как Терминатор. Рядом медсёстры, словно тени, и вроде на меня — ноль внимания. Глядь, а жена Наталья рядом сидит и как-то сердито в упор спрашивает:

— Ты о нас думал?

А мне говорить нечем: язык словно колода. Всё во рту оторвано: верхняя челюсть, нёбо, нос свёрнут. Опять царапаю на бумаге: «Не думал! Иначе как воевать? А теперь есть время подумать о вас». Наталья — в плач. Слёзы капают на мою щетину...

Может, это жёстко и цинично, но наши жёны — сильнейшие в мире и духом, и разумом. Только они не представляют, что в бою надо думать не о тех, кого оставляешь дома. Это словно гири на ногах. Надо думать о тех, ради кого идёшь на риск. Иначе погубишь себя. Правду говорю, горькую для близких, но правду.

Ребята приходят в спецназ ФСБ не за деньгами, — продолжает полковник. — За деньги нельзя умирать. Каждого, кто приходит кандидатом в наши ряды, мы ведём к мемориалу Памяти, где золотом в мрамор вбиты имена погибших братишек. И где-то в конце списка в будущем могут появиться и их фамилии. И если мужчина идёт к нам, он уже с этим согласен. А у меня в отделе шесть таких памятных досок... После Беслана на «освободившуюся» вакансию было по несколько кандидатов. Это не конкурс на смерть. Это конкурс на лучший человеческий материал.

Ну а больничная жизнь мне надоела до чёртиков. В какой-то момент попросился в общую палату. Видимо, достал я докторов, и к вечеру меня перевели в «семейную» палату. Через день я стал ходить, потом приседать, отжиматься от пола. Через полтора месяца меня выписали «на волю». И почти сразу стал ездить на службу на метро, прикрыв платочком разорванное лицо, чтобы пассажиров не пугать. А потом было 12 пластических операций. Вроде стал похож сам на себя. Даже фотографии на документах менять не пришлось.

Честь имею, ваш Вячеслав Бочаров.

#Спецназ #Спецслужбы #Вымпел #Герой #Беслан #Осетия #Мужество

Новости
13.09.2021

За плечами Героя России полковника Бочарова — три войны, ранение в Афганистане, падение в вертолёте и…

Подробнее
13.09.2021

Перминов Дмитрий Сергеевич – снайпер отряда специального назначения 22-й отдельной бригады оперативного…

Подробнее
13.09.2021

Автор Рафаэль Файзуллин. Журнал «Солдат удачи» №8, 2005 год

Подробнее
13.09.2021

Автор: Рафаэль Файзуллин. Журнал "Солдат удачи" № 8, 2005 год

Подробнее

© 2022 Фонд поддержки ветеранов боевых действий управления специальных операций "С"